Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: esquire (список заголовков)
16:21 

Правила жизни Стивена Кинга




Я литературный эквивалент картофеля фри с биг-маком.

Корни всего, что я пишу, тянутся к одной истории. В старших классах я встречался с девчонкой. Потом мы расстались. «Мне нужно посмотреть на других людей», — сказала она. «Валяй», — сказал я. Какое-то время спустя я встретил ее вновь. Под глазом у нее был синяк. «Я не хочу говорить об этом», — сказала она. Потом мы сидели и пили кофе. Она молчала, а затем ее прорвало. Оказалось, что она встречалась с другим чуваком, и тот чувак как-то попросил ее сделать одну штуку, а она отказала ему. И он ударил ее. Помню, я сказал: «Наверное, ты чувствовала заранее, что что-то случится, и тебе было страшно?» «Нет, — сказала она, и я запомнил ее слова на всю жизнь. — Мы никогда не чувствуем той опасности, которая по-настоящему близка».

Однажды я пришел к психотерапевту. Она сказала: «Вы должны представить, что все ваши страхи — это такой шарик, который вы можете просто накрыть ладонью». Я сказал: «Девушка, милая, да я живу страхом. Для того чтобы накрыть мой страх не хватит даже чернобыльского саркофага».

Ненавижу мозгоправов. Если у тебя есть проблемы — жри лекарства и никому не плачься.

Я уважаю страх. Он организует людей. Например, если бы можно было представить себе возможность такого выбора, то я никогда не полетел бы на самолете, весь экипаж которого не боится летать.

Я всегда летаю бизнес-классом. В случае катастрофы я хочу быть к ней как можно ближе.

Когда-то давно все самолеты, на которых я летал, были оснащены мониторами, на которых транслировалось изображение с носовой камеры: вы могли видеть, как самолет отрывается от земли, взлет, посадку. А потом в Чикаго разбился самолет. Представляете, как это было? «Так, земля все ближе, ближе — боже, как быстро — еще ближе. Все, ребята, мы мертвецы».

читать дальше

@темы: Стивен Кинг, inspiration, esquire, citation

23:36 

Правила жизни Хавьера Бардема

Хавьер Бардем

Актер, 43 года, Лос-Анджелес

Когда я вижу себя на обложке журнала, я понимаю, что мир сошел с ума.

Я не верю в Бога, но я верю в Аль Пачино. Если когда-нибудь зазвонит телефон и на том конце меня спросят, не хотел бы я вместе с ним сыграть, я, кажется, просто сойду с ума.

Я понял, что мечты сбываются, когда режиссер Джулиан Шнабель показал Аль Пачино мой фильм «Пока не наступит ночь». Но ничего особенного не случилось. Просто около трех утра по испанскому времени Пачино позвонил мне из Нью-Йорка и сказал, что ему понравилась моя работа.

Ни одна премия не способна сделать тебя по-настоящему хорошим актером. «Оскар» нужен лишь для того, чтобы заставить зрителя прийти в кино.

За последние несколько лет я стал неплохо говорить по-английски — достаточно неплохо для того, чтобы понять, что этот язык никогда не станет для меня родным. Когда я говорю «я люблю» или «я ненавижу» на испанском, так много всего приходит мне на ум, но когда я говорю то же самое по-английски, в моей голове пустота.

Я не вожу машину, и всем вокруг это кажется чем-то экстраординарным. Всем, но не мне.

Когда Коэны позвали меня в «Старикам тут не место», я им сказал: «Послушайте, я точно не тот актер, который вам нужен: я не вожу тачку, почти не говорю по-английски и ненавижу насилие в любом его проявлении». А они засмеялись и говорят: «Поэтому мы тебе и позвонили».

читать дальше

@темы: inspiration, esquire, citation, interesting

22:42 

Правила жизни Джона Рональда Руэла Толкина


Джон Рональд Руэл Толкин

Писатель, умер 2 сентября 1973 года, в возрасте 81 года в Борнмуте (Англия)


Из писем и дневников
Scope Features / Vostock Photo



Я сам абсолютный хоббит, только ростом повыше.

Я родился в городе Блумфонтейн в Южной Африке и был совсем маленьким, когда моя семья вернулась в Англию. Такой опыт остается в твоей памяти, пусть даже тебе кажется, что нет. Если твоей первой рождественской елкой был увядающий эвкалипт, и ты все время страдал от жары и песка, а потом вдруг оказался в тихой деревеньке в Уорикшире, ты начинаешь чувствовать какую-то особенную любовь к Центральной Англии: там хорошая вода, камни, вязы, маленькие тихие реки и сельские жители кругом.

Меня всегда невероятно увлекали деревья.

Я был стеснительным, неудачливым маленьким созданием и посредственным учеником. Но я хорошо играл в регби.

К 1918 году почти все мои близкие друзья были уже мертвы.

Мое детство нельзя назвать несчастливым. Оно было трагичным, но несчастливым оно не было.


@темы: esquire, citation, people, interesting

20:04 

Правила жизни Сэмюэла Л. Джексона

Сэмюэл Л. Джексон

Актер, 64 года, Лос-Анджелес
Записал Джон Ричардсон. Фотограф Джейк Чессам
By John H. Richardson / Jake Chessum / Trunk Archive / PhotoSenso



Я не кинозвезда — я актер. Просто снялся в некотором количестве фильмов, которые принесли некоторое количество денег.

Родом я из Теннеcси, и в детстве меня окружали люди, которые знали что-то такое, о чем сейчас все позабыли. Недалеко от меня жила колдунья, и если кто-то заболевал, она приходила и давала больному разные липкие снадобья, молилась и бормотала что-то. А еще мы часто видели людей, которые умерли много лет назад. Иногда, если мы играли там, где играть было запрещено, появлялась какая-нибудь женщина и говорила, что сейчас позвонит нашим матерям и скажет, чем мы тут занимаемся. Мы знали, что она давным-давно умерла, и мы приходили домой перепуганные, а наши матери ругали нас. Эти мертвые женщины всегда выполняли свои угрозы.

В детстве меня учили не высовываться. Мой дед работал уборщиком и иногда брал меня с собой на работу. Его напарник — двадцатилетний белый парень — называл моего деда Эд, а мой дед называл его «мистер». Дед никогда не смотрел этому парню в глаза, а мне говорил: «Опусти голову. Не следует смотреть белым людям в глаза, иначе они подумают, что ты слишком наглый». Вот почему моя кинокомпания называется «Наглец» (англ. Uppity. — Esquire).

Кажется, я пошел в кино только потому, что мне всегда хотелось увидеть себя со стороны, а зеркала мне не хватало.


Меня стали узнавать достаточно поздно — уже после «Криминального чтива». Когда мы снимали его, я и еще несколько ребят решили в один день прогуляться. Мы вышли на улицу и остановились поболтать. И вдруг откуда-то появились пять полицейских машин. Нас положили на землю лицом вниз, а потом оказалось, что кто-то позвонил в полицию и сообщил, что на углу стоят пять чернокожих парней с битами и оружием. Ни бит, ни оружия у нас не нашли, но прежде чем отпустить, нас все равно допрашивали не меньше часа. Конечно, к тому моменту я уже снялся в «Лихорадке джунглей» (фильм Спайка Ли 1991 года. — Esquire), но полицейские вряд ли смотрели это кино. В какой-то момент один из них сказал мне: «Кажется, я где-то тебя видел». Но я до сих пор уверен, что он сказал это лишь потому, что перед тем, как заступить на дежурство, прочитал ориентировку на какого-то шестифутового чернокожего насильника.


@темы: Samuel L. Jackson, citation, esquire, inspiration, interesting, people

15:45 

Каково это — работать барменом в Антарктике



ФИЛИП БРОТОН, специалист по радиационной безопасности, 38 лет:

Теперь, оглядываясь назад, я вспоминаю, что мне был знак. Это случилось через несколько минут после посадки: с самолета первым делом выгрузили палету с пивом. И на исследовательской станции Амундсена—Скотта, где мне предстояло провести следующий год, ее встретили с большим энтузиазмом.

Я с детства хотел побывать в Антарктике. Но решился только после того, как меня окончательно достала работа в Кремниевой долине. Однажды, после особенного неудачного рабочего дня, я подумал: «Куда бы подальше удрать отсюда?» К моему удовлетворению, я быстро нашел в интернете вакансии. И мне удалось убедить нужных людей, что именно я должен следить за жидким азотом и гелием, которые охлаждают радиотелескопы на станции, расположенной прямо на Южном полюсе.

Там был бар — наверное, самый труднодоступный бар на Земле — под названием «90 градусов ю.ш.». Со всех сторон он был на восемьсот миль окружен льдом, а от знакомых мне баров его отделяло тысяч восемь миль, но я почувствовал себя как дома: шесть барных стульев, несколько столиков и диванов, бильярдный стол, телевизор и музыка.

Однажды в субботу, вскоре после моего приезда, я зашел в бар и сел на единственное свободное место за стойкой. Кто-то попросил: «Эй, можешь пива налить?» — «Я что, похож на бармена?» — «Ну ты же за баром. Умеешь чего-нибудь смешивать?» Мне было 26 лет, и на вечеринках я научился нескольким приемам. «Вообще-то да», — ответил я. И провел там остаток года.

По праздникам я совмещал новую роль со своей основной работой, подавая коктейли, которые называл «криогенными». Первый я сделал для своего начальника. Он попросил мартини. Я добавил немного азота, сдул туман и вычерпнул плававший лед, подняв градус коктейля где-то до 65. Выпив, начальник исчез, а затем вернулся с кучкой шведских ученых. «Сделай им то же, что мне», — попросил он.

Температура упала до −50° по Цельсию и остановилась на этом уровне на всю полугодовую ночь. Всю зимовку мы жили в темноте. Большая часть команды, раньше состоявшей из двухсот человек, уехала. У пятидесяти восьми оставшихся стало меньше обязанностей, и они стали чаще заходить в бар. Я работал каждый день, до глубокой ночи. На базе не было священника, и, думаю, я стал выполнять его функции.

Любой человек, нанимающийся на станцию, практически наверняка пытается от чего-нибудь убежать. На краю света я видел многих, кому бежать дальше было некуда. Уходить из клуба последним стало для меня делом чести. И часто я обнаруживал себя, подливающим виски, стакан за стаканом, кому-то из завсегдатаев. Я научился вычислять признаки того, что сейчас человек, скорее всего, отправится бродить в антарктическую ночь, и слышал кучу историй про людей, которые возвращались на базу с переохлаждением и обморожением. Мне представлялось, что прийти в себя от алкогольного отравления проще, чем отрастить утраченную конечность, и я чувствовал себя спокойно, только когда все были под моим наблюдением, даже если ради этого надо было позволить им вырубиться в баре на диване.

Впрочем, я не был отстраненным наблюдателем. Я пил с не меньшим энтузиазмом, чем большинство моих клиентов. После особенно тяжелых собраний приходилось выскакивать из бара, чтобы проблеваться. В Антарктике любая жидкость, вступив в контакт со льдом, мгновенно замерзает, и если сразу этим не заняться, может остаться в таком виде навсегда. Так что делом чести было за собой убрать — а это можно было сделать, только раздробив все ледорубом.

Прошло 10 лет. Я работаю в Калифорнии, в Университете Беркли, но до сих пор люблю смешивать коктейли. Жидкий азот — мой любимый ингредиент. И если будет возможность, я завтра же поеду назад. Еще разок посмотреть на полярное сияние со стаканом в руках — от такого не отказываются.

6 ноября 2013 | опыт, №94 | Каково это — работать барменом в Антарктике
Источник

@темы: esquire, interesting, people

17:17 

Правила жизни: Ян Флеминг

Ян Флеминг

Писатель, умер в 1964 году в возрасте 56 лет в Кентербери
Из книг, публичных выступлений и интервью

Фото: Gettyimages.ru


Окружайте себя хорошими людьми. Сражаться ради них лучше, чем сражаться ради принципов

ВСЕ, О ЧЕМ Я ПИШУ, имело прецеденты в реальной жизни.

ЛЮДИ ОТОЖДЕСТВЛЯЮТ МЕНЯ С ДЖЕЙМСОМ БОНДОМ потому, что я тоже люблю омлет, рубашки с короткими рукавами и многие другие вещи, которые любит Бонд. Но у меня нет ни его отваги, ни его сомнительных аппетитов.

КОГДА Я ПИСАЛ СВОЙ ПЕРВЫЙ РОМАН о Бонде, я хотел, чтобы он выглядел невыносимо скучным человеком, с которым происходят невероятно интересные вещи. Одной из библий моего детства была книга «Птицы Вест-Индии» знаменитого орнитолога Джеймса Бонда. Я сел придумывать своему герою имя, и вдруг меня осенило: «Боже, Джеймс Бонд — это же самое скучное имя, которое я когда-либо слышал». Так самое скучное имя на земле стало самым волнующим.

МНЕ НЕ НРАВЯТСЯ СЛОВА ИЗ ЧЕТЫРЕХ БУКВ. Не люблю, когда они попадаются на странице.

ОТБИВАЯ НА МАШИНКЕ ПО ДВЕ ТЫСЯЧИ СЛОВ в течение трех часов каждое утро, я создал «Казино Рояль» (первая книга о Бонде, написанная в 1953 году. — Esquire) за рекордный срок. Но пока я не закончил книгу, я ничего не правил в ней и не переписывал. Если бы я оглянулся и посмотрел на то, что сделал днем ранее, я точно впал бы в отчаяние.

Я НЕ ИЗ ШЕКСПИРОВСКОЙ КОЛОДЫ ПИСАТЕЛЕЙ. У меня нет никаких амбиций.

К СОЖАЛЕНИЮ, БОЛЬШИНСТВО СПОСОБОВ ЗАРАБОТАТЬ большие деньги отнимает слишком много времени. К тому моменту, когда тебе удастся заработать столько, сколько ты хотел, ты почти наверняка будешь слишком стар, чтобы это потратить.


@темы: interesting, inspiration, esquire, citation

То, что вдохновляет

главная